Лесли О`Грейди - Музыка страсти

Взволнованная, Лалла опустилась на подушки и прислушалась к завыванию ветра за окнами. Он будто вторил ее мыслям. И вдруг страшная догадка, словно стрела, пронзила ее мозг. А что, если Грей догадывался о готовящемся побеге и хотел остановить ее, помчавшись вслед по ступенькам? Лалла зажмурила глаза и потрясла головой, пытаясь выбросить из головы страшную картину: муж убивает собственную жену за то, что та хотела бежать с любовником.

«Нет, – громко произнесла она. – Никогда в это не поверю».

Через пару минут она забылась беспокойным, тяжелым сном.

На следующее утро Лалла решила поделиться мыслями с подругой. Она зашла в комнату Дейзи перед завтраком и попросила выслушать ее. С того момента, когда она так неудачно оступилась, побежав по дороге от преследования, прошло уже несколько дней, но боль в лодыжке постоянно напоминала о себе. Элементарные вроде бы вещи вызывали у нее море проблем: пройти по комнате, спуститься или подняться по лестнице – все это требовало значительных усилий. Каждый шаг причинял нестерпимую боль. Но Лалла не жаловалась: неужели она станет перекладывать свои проблемы на чьи-то плечи, тем более на плечи Дейзи? Да нет же. Скоро она поправится – и все будет хорошо. Зато боль душевная, измучившая ее, не дававшая отдыха даже ночью, тревожила Лаллу куда сильнее. Она заглянула к Дейзи с желанием поделиться своими мыслями.

– Ты знаешь, – начала она, – мне надо кое-что обсудить с тобой, но, боюсь, ты расстроишься.

Дейзи сидела за туалетным столиком перед зеркалом и прикалывала брошь с камеей к высокому воротнику тонкой шелковой блузы. Она повернулась, и Лалла заметила, как изменилось выражение ее лица.

– Неужели есть в мире что-то такое, что может вывести меня из равновесия!

Лалла набрала в легкие побольше воздуха и выпалила на одном дыхании:

– Тебе никогда не приходило в голову, что Джейн могла задумать побег от Грея с Эллиотом Роллинзом?

Дейзи вытаращила на нее глаза:

– Джейн?! Задумала побег? С Роллинзом? Да ты с ума сошла, Лалла Хантер! По-моему, у тебя слишком богатое воображение.

Затем она надменно вскинула голову и, тряхнув копной белокурых волос, невозмутимо занялась разбором шпилек, заколок и щеточек на своем туалетном столике.

Лалла кожей чувствовала волны гнева, исходившие от подруги. Она опустила глаза, и ее опалило жаром: а что, если в ее ужасной догадке все-таки есть доля правды? Она не знала, что и думать.

Через некоторое время Дейзи наконец повернулась. Лицо подруги показалось Лалле гораздо более спокойным.

– Если бы Джейн даже и любила кого-нибудь, она никогда бы не сделала ничего, что могло скомпрометировать ее в глазах родителей! – На пару секунд Дейзи задумалась, а потом покачала головой и поспешно добавила: – Нет-нет! Джейн никогда бы ничего подобного не сделала!

– Но если послушать Эллиота… – начала было Лалла.

В глазах Дейзи сверкнула злоба, будто подруга наступила ей на любимую мозоль.

– Ах, ты собираешься слушать этого умалишенного? А я-то думала, ты доверяешь моему мнению! Эх ты! Я-то считала тебя своей лучшей подругой!

Лалла тяжело вздохнула. Это нелегко – доказать Дейзи что-либо, не обижая ее, когда дело касается ее обожаемого братца!

– Конечно, дорогая, ты всегда была и остаешься моей лучшей подругой. Но я только хотела объяснить, почему я так думаю. Не ты ли говорила мне в Нью-Йорке, что Грей так терзается из-за смерти жены, будто чувствует свою вину.

– Ну хорошо, – развела руками Дейзи. – Возможно, Грей и подозревал свою жену в приготовлении к побегу, и когда она погибла, он просто голову потерял, обвиняя себя за то, что был ей плохим мужем, с которым бедная женщина так и не стала счастлива. Ты считаешь, это звучит недостаточно убедительно?

– Извини, Дейзи, но я не согласна с тобой. И лучше ничего не говори о моей догадке Грею. По-моему, это причинит ему боль.

В комнате воцарилось молчание. Через некоторое время подруги спустились к завтраку.

Вскоре к Дейзи вернулось прежнее беззаботное настроение, будто неприятного разговора и не было. Лалла тоже была внешне приветлива, но странная тревога терзала ее душу.

Почему-то она сомневалась, что подруга полностью откровенна с ней. Приглядевшись к Дейзи, Лалла все больше убеждалась, что та что-то скрывает.

Миновала неделя. Июльский день выдался теплым и солнечным, и Лалла решила посидеть на свежем воздухе. Взяв с собой письмо, полученное накануне от Миранды и надев шляпку с широкими полями, чтобы защитить лицо от палящих лучей полуденного солнца, она вышла на террасу.

Как ни странно, там, удобно устроившись в кресле, сидела Миллисент Пейс.

– Вы не против, если я составлю вам компанию?

Миллисент внимательно посмотрела на нее из-под полей шляпы:

– Пожалуйста.

Лалла придвинула к себе легкое плетеное кресло и уселась рядом.

– Я смотрю, ваши дела идут на поправку? Скоро вы сможете снова гулять по окрестностям, не испытывая затруднений!

– Да, – ответила Лалла. – Утром как раз приезжал врач и сказал, что все в порядке.

– Вот и прекрасно.

Лалла помолчала с минуту, разглядывая цветы на клумбе, а затем спросила:

– Миллисент, наверно, это большая редкость, что Грей сегодня освободил вас от работы?

– Ну что вы, – улыбнулась та. – Можно подумать, мой хозяин – злой волшебник, который вечно погоняет своих помощников плетью. На самом деле лучшего начальника я просто себе не представляю! – Она мило улыбнулась. – Сегодня после ленча он разрешил мне передохнуть, и я подумала, что будет непростительной ошибкой в такой прекрасный день оставаться в доме.

– Действительно, – согласилась Лалла, вдыхая аромат свежей листвы и любуясь зелеными холмами на противоположном берегу реки, проглядывавшем сквозь ветви кустарника.

Она вдруг сообразила, что случай побыть наедине с Миллисент Пейс может больше и не представиться, поэтому следует расспросить секретаршу Грея.

– Скажите, Миллисент, давно вы работаете у Грея Четвина?

– Полтора года.

– То есть вы поступили к нему на службу уже после его женитьбы?

Почему-то при этих словах Миллисент недовольно вскинула брови. Глаза ее, спрятанные за стеклами очков, тревожно вспыхнули.

– Да, верно. Меня взяли на работу вскоре после смерти отца Грея. А почему это вас интересует?

Лалла решила, что довольно ходить вокруг да около, и спросила:

– Миллисент, как вы относились к Джейн Четвин?

Чувствовалось, что та никак не ожидала подобного вопроса.

– Мне платят за работу, а не за то, чтобы я распускала слухи о родственниках своего работодателя, Лалла. Знаете, я уже сделала однажды ошибку, посвятив вас в подробности прошлого Тодда О’Коннора. Но больше я не хотела бы совершать подобных глупостей!